— Шесть человек... — говорю. — Из Дербента.

— Почему я тебя не помню? Регистрацию где получал?

— Я в Кронштадте прописался...

— Трубка есть у тебя? Телефон, ну?!

Телефон я в лес не взял, но ответить не успел, потому что беленький сержант на тормоз наступил.

— Что?! Опять?! — закричал прыщавый.

— Вон там, справа, — ответил Нильс. Только он не Нильс, его Сашей зовут, да.

Мы как раз пересекали просеку с высоковольтной линией. До просеки лес был мелкий, зеленый, зато дальше к озеру спускался настоящий сосновый бор. Я не сразу увидел, что там Саша такое показывает, потому что вверх смотрел.

Провода исчезли. Ближняя опора слева стояла, а провода над нами не гудели. Они с опоры вниз свисали, и один искрил, у самой земли. Чтобы такие провода оторвать, надо в них на самолете врезаться. А ту опору, что справа, следующую, я со своего места не видел, Комаров загораживал, да. А когда Комаров отодвинулся, я подумал, что с ума схожу. Справа на просеке больше не было опор. Два часа назад я с пустым бидоном под проводами проходил, эти конструкции выше сосен торчали.

Серая мерзость их быстро скушала. Мы же тогда не знали, что она железо кушать любит.

— Кажись, ворона? — спросил Саша и лоб вытер. — Гена, я погляжу?

— Ни хрена там нет, поехали! — опять Комар, как ненормальный, разговаривал, торопился очень. Он только на небо смотрел, на восток. Черным там все стало, совсем черным...

Мы тогда верили, что гроза идет, да...

Я подумал, что Саше-Нильсу несладко с таким начальником приходится. Все-таки они из милиции были, убийцы не стали бы останавливаться, чтоб на ворону поглядеть, да. Нильс не стал слушать, открыл дверь и выпрыгнул. Тогда и я увидел ворону. Ее кто-то насадил на толстый серый штырь, как бабочку для гербария. Я почему про гербарий вспомнил, у меня дочка младшая для школы такую витрину оформляла.